Отождествление себя с телом, полом, этносом, культурой, социальной группой, профессиональным сообществом формируют основу идентичности человека. Откуда берутся наши представления о себе? Действительно ли то, что мы думаем о себе – это мы? Возможно ли вообще ответить на вопрос: «кто я?». Или же все наши представления сформированы окружающим социумом, культурной средой, языком, традициями и общепринятыми способами думать? Все эти вопросы связаны с понятием идентичности – важнейшим механизмом самосознания и самоопределения.

Телесная идентичность

Первое чем мы учимся управлять и с чем себя отождествляем – это наше тело. Но на протяжении жизни оно коренным образом изменяется. И в этом случае правомерен вопрос: «а что меня объединяет со мной же в новорожденном возрасте или со мной десятилетним?» или «буду ли я все еще собой через 30-40 лет?».

Персональное тождество – непростая философская проблема. Вся ее сложность хорошо видна на примере легенды о корабле Тесея. Чтобы увековечить память о подвигах мифического героя Тесея, афиняне сохраняли его корабль в порту в течение тысячи лет. Когда части судна изнашивались или ломались, их заменяли точно такими же, изготовленными из того же материала. И в определенный момент все части корабля оказались замененными. Но является ли этот «восстановленный» корабль все еще тем самым кораблем Тесея?

В поисках идентичности: кто я?

На первый взгляд, это тот же корабль. Ведь все изменения в нем происходили постепенно, почти так же, как обновляются клетки нашего тела. С биологической точки зрения между вами-младенцем, вами-взрослым человеком и вами-стариком не будет ничего общего, потому что у вас уже «другое» тело. Но только один этот факт не дает оснований думать, что это три разных человека! Мы понимаем, что остаемся все время одной и той же личностью. Так же как корабль Тесея остается кораблем Тесея.

С другой стороны, Тесей никогда не плавал на корабле, полученном в результате замены деталей. А разве не это главный смысл судна – быть именно кораблем Тесея? В этом случае, хотя форма и материал его были сохранены, корабль уже совсем не тот. Но тогда возникает не менее сложный вопрос: в какой момент корабль Тесея перестал быть тем-самым-кораблем?

Современные медицинские технологии позволяют пересаживать людям различные органы. Конечно мы не утрачиваем свою идентичность, когда нам ставят искусственный зуб на место разрушенного. Но если предположить полную замену нашего тела, останемся ли мы все еще собой? На этот счет философы используют мысленный эксперимент под названием «пересадка мозга», который подтверждает идею – личность не обязательно находится там же, где ее тело.

Языковая идентичность

Еще в античные времена философы говорили об огромном влиянии языка на наше мышление и представление о мире. Известны слова Сократа: «Заговори, чтобы я тебя увидел!». Связь мировоззрения и языка активно изучается по сей день в лингвистике, когнитивистике, философии.

В 60-е годы прошлого века в науке стала популярной гипотеза лингвистической относительности, ставшая известной под названием «гипотеза Сепира-Уорфа». Она выражает идею связи языка и мышления. Сильный вариант этой гипотезы говорит о том, что язык предопределяет мышление человека.

Для демонстрации идеи глубинной взаимосвязи языка и мировоззрения можно провести следующий мысленный эксперимент. Представим, что на Луну отправляют трех космонавтов – американца, русского и китайца. После возвращения они должны написать отчет о том, как устроена Луна. И если верить гипотезе Сепира-Уорфа, мы получим три разных отчета, ведь язык навяжет исследователям разное видение Луны.

В поисках идентичности: кто я?

Другим подтверждением гипотезы лингвистической относительности, является наличие в языках различного количества слов для обозначения того или иного явления, неодинаковых представлений о времени или ориентации объектов в пространстве. Например, в русском языке мы различаем «синий» и «голубой», а в английском языке есть только одно слово – «blue». Таких примеров было накоплено множество и все они подкрепляют идею, что не человек говорит языком, а язык говорит человеком.

Возможно, именно поэтому вмешательство в «языковые» вопросы в любом обществе очень болезненно. Особенно когда к этому прибегают политики для своих целей. Мы идентифицируем себя с родным языком, он участвует в формировании нашей «Я-концепции» и любые попытки управлять этой сферой извне воспринимаются как покушение на личность.

Социальная идентичность

Человек – существо общественное и с рождения включен в систему определенных социальных отношений. При традиционном общественном укладе жизни проблем с персональной идентичностью, как правило, не возникает. Уже по факту своего рождения человек принадлежит к тому или иному роду, клану, этносу, касте или другой социально-культурной группе. Устоявшиеся мифологические либо религиозные представления гарантируют ответы на вопросы «кто я такой?» и «что мне делать?».

Совсем другое дело – человек современный, который не связан традиционными установками и остро переживает кризис идентичности. Это новое явление нашего времени, когда человек не знает, кто он такой и зачем живет. Популярность социальных сетей во многом является ответом на возникающий запрос – сохранение памяти о себе и свидетельствование своей биографии.

В поисках идентичности: кто я?

Facebook, Instagram и другие социальные сети – это форма построения собственной идентичности, накопления памяти о прожитом и демонстрация своего существования. Вместо проживания момента «здесь и сейчас» мы смотрим на мир через фотокамеру на смартфоне, делая бесконечное количество кадров как доказательство своего присутствия в мире.

Иной вариант социальной идентичности – это самостоятельное отнесение себя к определенному сообществу или группе. Причем идентификация с одной группой делает невозможным присоединение к противоположной. Например, группа женщин и группа мужчин, группа взрослых и группа детей, группа верующих и группа атеистов. Идентичность, сформированная в такой бинарной системе, порождает самые большие межгрупповые конфликты: срабатывает установка «кто не с нами, тот против нас».

Функциональная идентичность

В поисках идентичности: кто я?

Каждый человек в обществе выполняет функцию: учитель – учит, продавец – продает, строитель – строит, директор – руководит. Таких функций может быть много, и в течение дня мы легко переключаемся между ними.

Утром – ты родитель, собирающий ребенка в школу, днем – менеджер по продажам в офисе, а вечером – игрок в любительской лиге по мини-футболу. Кажется, что такая функциональная идентичность упрощает жизнь. Но на самом деле все труднее становится понять – где за всеми этими функциями ты настоящий?

Современная западная культура очень сегментирована. Она похожа на лоскутное одеяло из огромного количества кусочков. Увеличивается специализация, множатся субкультуры, растет разнообразие, декларируются либеральные ценности и проповедуется толерантность. Но на фоне этого человек чувствует тотальную отчужденность.

Философы давно говорили об этом явлении, особенно в отношении капиталистической формы труда – когда у рабочего на заводе или программиста в офисе нет никаких прав на результат своей работы. От работника ничего не зависит, он использован как инструмент, а его умения превращены в товар.

Суть проблемы идентичности сводится к тому, что мы не исчерпываемся теми социальными ролями, которые играем в обществе. При всем многообразии функций очень сложно идентифицировать себя с какой-то ролью на сто процентов. И возможно, решение этой проблемы заключается в понимании, что человек богаче любой формы идентичности, которая может быть предложена ему современным миром.

Текст: Евгения Иванова