17-21 апреля в Одессе прошел фотофестиваль Odesa Photo Days – и мы постарались осветить его максимально подробно. Сегодня в нашем фокусе – выставка «Транзит» Виктора и Сергея Кочетовых и Александра Чекменева (кураторы Сергей Лебединский, Катерина Радченко, Александра Осадчая).

По следам Odesa Photo Days 2019: Харьковская школа фотографии. Транзит

Катерина Радченко, Александр Чекменев, Олександра Осадча и Сергей Лебединский. С открытия выставки «Транзит» в Одесском Литературном Музее. PH: Олег Синьков


Это не первая наша встреча с Харьковской школой фотографии и ее самым последовательным пропагандистом, Сергеем Лебединским (незабываемая «Харьков 18+»). Но каждый раз ему удается сделать эти «столкновения» экстраординарным событием. Все эти максимы о падающих и подхватываемых знаменах работают только тогда, когда есть подхватывающие. И в этом смысле Лебединский – убедительный образец упорства.

На нынешнем фесте он с сокураторами осуществил смелую интервенцию в консервативный антураж Литературного музея, представив работы Кочетовых и крупноформатного Чекменева. Соседство, по мнению многих, не столько органичное или симбиотическое, сколько дискомфортное и провоцирующее. Идея «Транзита» оказалась совсем не эксплицитной.

Впрочем, споры и попытки понять «зачем» — отличный повод для более глубокой рефлексии, не ограничивающейся пресловутой ностальгией по «большим проектам» прошлого. Скорее, это попытка какого-то сложносочиненного перехода от «харьковского» контента к «людям непростой судьбы» Чекменева. Возможно, именно его работы актуализировали наследие «теории удара». Потерянное на какое-то время для линейной истории фотографии, но, тем не менее, не выпадающее из актуальности из-за прерывности истории самой школы.

А если исходить из определения маргинеса как дыры, или глубокой бесперспективной периферии, сколько еще добавляется смысловых слоев в транзите как преодолении этих разрывов. Восполнить которые, к слову, берется Музей Харьковской школы фотографии, создаваемый Лебединским сотоварищи. Впрочем, в эпоху постистории (и, соответственно, тотального отказа от линейности) сотворение мифа – единственно верная стратегия.

Во всей этой презентационной суете выкроили время для короткого разговора об идее «транзита».По следам Odesa Photo Days 2019: Харьковская школа фотографии. Транзит

— Зачем тебе понадобился этот «симбиоз» с Чекменевым?

— У нас был максимально возможного размера Чекменев и максимально же возможного размера Кочетовы.

— То есть, вы пошли от формального признака – соразмерности?

— Мы пошли, прежде всего, от содержания картинок. Честно говоря, я боялся, что будет перекос. Но на самом деле уравновешенно получилось.

— Для меня тоже перекоса нет, но точка состыковки непонятна.

— А нет точки состыковки. Есть одна граница и вторая граница, и нужно двигаться маятником между ними. Вот это и есть транзит. Мне, например, нравится, когда есть две точки зрения, они разные эстетически. И они ограничивают твое поле интерпретаций, и ты, в рамках этих границ, двигаешься.

— Ты сознательно создал зону дискомфорта?

— Мне нравится такая игра смыслов, образов, когда у тебя не просто линейная история. Что мне нравится (и в харьковской фотографии этот метод эксплуатируется), что она многомерная. Сейчас наблюдается тенденция возврата к нарративу, бытописанию, бабелевщине. И эти ребята, и Кочетов, и Чекменев – современные бытописатели. Сейчас все происходит по Вилему Флюссеру: коммуницируем с помощью картинок, постиков, смайликов… Картинка – это буква, это слово, сложил ряд картинок и получил историю, нарратив. Вот мы и взяли две «книги», между которыми помещаем зрителя.

По следам Odesa Photo Days 2019: Харьковская школа фотографии. Транзит

— Эта выставка – часть истории харьковской фотографии?

— Это история Украины. Хоть мы и назвались «Музей харьковской фотографии», мы до конца не сформулировали для себя, что это такое. Если говорить о персоналиях, о Борисе Михайлове, в частности – эта выставка без него. Но от него не уйти, его влияние в украинской фотографии вездесуще и всепронизывающе, и наша задача просветительская: мы говорим о нём, чтобы знали, что у нас он есть. Бориса Андреевича надо вернуть домой, он оказался вне нашей орбиты. И сейчас очень важно решить, что такое харьковская школа, что такое ее художественные методы, прописать это, проговорить, «пропоказать».

— Ты для этого делаешь музей?

— Нет, физический музей мы делаем для того, чтобы создать научно-материальную базу для развития современной украинской фотографии. Это архивирование. Во времена «постправды» музей обеспечивает связь между виртуальностью и реальностью. Мне хочется, чтобы молодежь, которая у нас работает, знала местный художественный контекст. Потому что сейчас любое знание добывается через интернет, где сразу выхватываются западные школы и теряются наши. На Западе тему коммеморации, сохранения памяти держат очень четко, в то время как у нас этого нет практически. Вот и произошел со-скачок. Получается, у нас все с нуля начинают, а ведь это неправда. Я бы кайфовал, если бы регулярно все студенты приходили и могли бы это все пощупать, посмотреть, развиртуализировать, размифологизировать. У нас реально все очень круто, со своим языком, со своими эстетическими принципами. Нам нужно все это систематизировать, описать и вписать в международный контекст.

— Ты выращиваешь институцию, ни много ни мало. Это твоя частная инициатива?

— Это сложный вопрос. В данный момент мы все делаем за свои деньги. Это здание моих родителей, и есть возможность в этом здании взять некоторые помещения, которые нам ничего не будут стоить. Мне важно физически реализовать музей – когда люди могут прийти и посмотреть эти объекты. Когда мы можем, где хотим, сверлить и вбивать. Важно, что есть возможность работать с архивом, когда можно все достать и посмотреть. Мы уже наелись виртуального. Все жалуются на нехватку ощущения реальности. Посмотри, какое количество людей сейчас приходит на выставки, в музеи, потому что это до сих пор невозможно заменить.

— Это все-таки наследие, как вы его актуализируете?

— В этом-то и фишка, что они не постарели, что с них не сыпется пыль. Эти материалы и сейчас актуальны. Харьковскую фотографию легко актуализировать. Мы будем делать проекты, которые, как минимум, окупятся, как книга Кочетова, которая заняла первое место (в номинации «Фотокнига года» премии «Укрсучфото»).

— Ты эту площадку (Одесский фотофест) используешь не первый раз…

По следам Odesa Photo Days 2019: Харьковская школа фотографии. Транзит

— Так ведь это единственная площадка, где происходит какой-то толчок фотографический. На самом деле, меня беспокоит центр. Сейчас происходит серьезное фотографическое противостояние, что, например, показала Премия за вклад в фотографию. Премию не получил Борис Михайлов – это пи*дец! В общем, противостояние есть, и я его реально чувствую. И это еще один повод продвигать наше наследие.

Александра Осадчая, искусствовед и куратор Музея добавляет:

По следам Odesa Photo Days 2019: Харьковская школа фотографии. Транзит

— Виктор и Сергей Кочетовы – отец и сын – авторы, которых обычно относят ко второму поколению харьковской школы фотографии. Это весьма условная «классификация», ведь во многом их подход близок к старшему поколению фотографов (Михайлов, Павлов, Рупин и т.д.), но в тоже время, как и большая часть «второго поколения» (Братков, Пятковка, Солонский…), они начали активно работать где-то с середины 80-х годов. В первую очередь их знают по таким ярким, мощным, крашеным фотографиям. Их форматы зачастую достаточно камерные, но при этом в них есть та самая универсальность – их можно разгонять на любой размер, и они будут смотреться одинаково эффектно и монументально.

В этих работах для меня есть присутствие какого-то безвременья, которое было в эти 80-е – 90-е – непонятности траектории движения: куда все направляется, что происходит вокруг, какой вектор движения есть у общества, но при этом в них есть постоянное стремление вот это состояние нестабильности запечатлеть. Для передачи этого ощущения Кочетовы часто использовали камеру «Горизонт», которая дает панорамный формат снимков. И этот визуальный эффект абсолютно срабатывает.

Можно сказать, что в работах Кочетовых, в отличие от многих других авторов харьковской школы фотографии, нет жесткости, в них есть лиризм, ирония и юмор. Почему мы решили совместить таких двух разных авторов: поэтичных Кочетовых и документального и едкого, даже безжалостного где-то Александра Чекменева? Сейчас разговор о советском и постсоветском времени постоянно актуализируется, мы пытаемся понять, откуда все пошло, в частности, эта ситуация, которая разыгрывается и на востоке, и не только на востоке страны. Не хотелось давать однобокий взгляд на 80-е – 90-е, который бы показывал всё исключительно черно-белым, оглушающим, как у Александра, или давать только в чем-то эфемерную, безусловно эстетскую картинку, как у Кочетовых.

80-е-90-е были очень разными для всех. Для одних – ужас распада и хаоса. Для других – период молодости, ярких и красочных воспоминаний. Мы попытались совместить «тяжесть» этого транзитного периода с отражением его незаметной будничной стороны. В этом плане тандем Чекменева и Кочетовых, как минимум, частично срезонировал. Параллели перебросились.

По следам Odesa Photo Days 2019: Харьковская школа фотографии. Транзит

Читать еще: По следам Odesa Photo Days 2019: от «Точки зрения» до «Транзита»

Записала Юлия Манукян

Фотографии с фестиваля: Олег Синьков. Взяты из официальной странички Odesa Photo Days