В первой из серии статей о необычных архитектурных направлениях, оказавших огромное влияние на развитие архитектуры в целом и урбанистический ландшафт многих городов, речь пойдет о метаболизме и брутализме.

Как и всякие авангардные для своего времени идеи, они вызывали не только восхищение, но и жесткую критику. Тем не менее, утопическая футуристичность первого и сурово-монументальная эстетика второго – невероятный прорыв в истории архитектуры.

«Метаболизм: предложения о новом урбанизме»

За каждой новой концепцией стоит конкретный человек или группа людей. В данном случае немалые лавры (равно как и критика) достаются японскому архитектору Кисё Курокаве. В конце 50-х гг. вместе с несколькими коллегами он разработал концепцию «метаболизма» — динамичное, постоянно изменяющееся пространство, легко адаптирующееся к быстро развивающемуся городскому ландшафту будущего. Как антитеза западной концепции того времени, основывавшейся на принципах жесткой фиксации и завершенности. «Живая клетка» vs «точно настроенный механизм» (воспеваемый Ле Корбюзье). Собственно, в этом суть «метаболизма» — он наследует способность живых организмов расти и эволюционировать – как и традиции японской архитектуры. Метаболический принцип наполнен и вполне прагматичным смыслом – так предотвращается неизбежное старение зданий.

В подтверждение своей теории, архитектор разрабатывал так называемые капсульные постройки. Это комбинация двух структур: статичной основы («хребта») и гибкой системы капсул («клеток»), которые можно трансформировать и обновлять.

Курокава распространял этот подход и на градопланирование, представляя город как разветвленную сеть с капсульными строениями, не подчиненными никакому центру и растущую согласно естественному «биологическому» циклу.


«Я называю двадцать первый век эпохой жизни, а не эпохой машин… Я сознательно выбрал термины и ключевые понятия метаболизма и метаморфоз — это вокабуляр жизненных принципов. Машины не растут, не изменяются или не метаболизируют по своему усмотрению. «Метаболизм» действительно был отличным выбором для ключевого слова, обозначающего начало эпохи жизни…»

Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких

The Nakagin Capsule Tower, Kisho Kurokawa


Впервые эти идеи были озвучены группой «метаболистов» в 1960 г. на Всемирной конференции по дизайну в Токио. Там же был представлен манифест «Метаболизм: предложения о новом урбанизме». Для тогдашней Японии, преодолевающей послевоенную депрессию и отчаянно стремящейся к возрождению, подобные концепты были обещанием нового, качественно другого будущего. И пусть они в массе своей остались утопиями, визионерством, «метаболизм» как смелую и талантливую попытку идеального симбиоза природы и высоких технологий из истории архитектуры уже не вычеркнешь. Чего стоят великолепные в своей дерзости проекты «колонизации» водных просторов и даже космоса – Marine City and City in the Air (нехватка земли в Японии – острейшая проблема). В какой-то степени, они были предтечей «жидкой» архитектуры — бесконечно обновляемой образом жизни тех, кто ее населяет, техническими разработками и рынком недвижимости. Вальтер Гропиус, основатель Bauhaus, посетивший страну в 1954 году, призывал молодых архитекторов «забыть Рим и ехать в Японию!». Некоторые проекты «метаболистов» были настолько авангардны и в то же время перспективны, что выставлялись в MoMa (Нью-Йорк).

И все же «икона» метаболической архитектуры – башня Nakagin Capsule Tower в центре Токио (1972 г.), задуманная как пристанище для путешествующих бизнесменов.

Здание состоит из 140 капсул-модулей площадью 4х2,5 м, изготовленных на заводе, а затем доставленных на стройку и нанизанных в различных комбинациях на два бетонных каркаса (высотой в 11 и 13 этажей) с помощью 4 болтов – для беспроблемной замены в случае износа, а также для разворота капсул в разных направлениях. «Гибкость» конструкции позволяла создавать новые интерьерные конфигурации (расширяя, к примеру, пространство для большой семьи или офиса). Готовый же интерьер включал встроенные кровать и шкаф для одежды, откидной письменный стол, кондиционер, плиту, холодильник, санузел, телефон, телевизор. Круглое окно создает иллюзию пребывания на борту субмарины. Построили башню, к слову, за 30 дней.

Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких

Кто-то сравнил здание со стопкой стиральных машин – очень точный образ, не отменяющий, впрочем, четкое футуристическое впечатление. Эта его устремленность в будущее до сих пор волнует умы теоретиков от архитектуры. Недаром в 1996 г. башню включили в архитектурное наследие Docomomo. Тем не менее, судьба ее печальна. В течение 33 лет никто так и не взялся за серьезную модернизацию, в итоге трубы износились и начались протечки. Постепенно жильцы съезжали, отказываясь от некомфортного существования. В 2007 г. после смерти Курокавы, оставшиеся «резиденты» проголосовали за демонтаж башни и строительство на ее месте стандартного жилья. Архитекторы и некоторые бизнес-структуры решили спасти шедевр и заявили о планах реконструкции. Однако из-за мирового финансового кризиса в 2008 году от них пришлось отказаться.
Сегодня башня все еще жива: кто-то переоборудовал капсулы под офисы, другие провели ремонт самостоятельно и не спешат покидать культовое здание (таких около 15 человек). Туристы могут снять хорошо сохранившиеся капсулы для ночевки. Но есть и обнадеживающие новости: ввиду перспективы токийской Олимпиады в 2020 году, вопрос по башне снова в топе горячих дискуссий. Будем надеяться, что власти города найдут возможности сохранить практически единственный проект, реализованный в каноническом духе метаболизма.

Блестящим образцом капсульной архитектуры являются также павильон Toshiba-IHI, построенный Курокавой для выставки Expo-70 в Осаке, и Shizuoka Press and Broadcasting Center, спроектированный архитектором Кэнзо Тангэ – еще одним идеологом метаболизма.

Брутализм – «монстры» или шедевры?

Можно восхищаться этими бетонными сооружениями или считать их «адским уродством» — мимо в любом случае не пройдешь. Очарование тяжеловесной вычурности форм, монументальности и неожиданной «подвешенности» – оно такое, неоднозначное. О зданиях в стиле «брутализм» спорят с очевидной пеной у рта – так они задевают. И даже пишут петиции с требованием уничтожить до основания. Это задевает еще более – если бы по требованию обывателей сносили все подряд, каков был бы облик сегодняшних городов?


Брутализм — от французского «béton brut» — необработанный бетон.


Напомним, что это направление получило свое название от французского «béton brut» (необработанный бетон). Тоже своего рода антитеза буржуазности интернационального стиля, превалирующего на Западе в 1950-х гг. Немалую долю в разжигание этого костра внес Ле Корбюзье – он первый применил béton brut при строительстве своих объектов. Его жилой комплекс United’Habitation в Марселе (1952 г.) считается первым бруталистским строением.

Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких

Анти-буржуазный протест вкупе с «суровой урбанистической необходимостью» быстро отстраивать свои города породил в Европе замечательные образцы новой эстетики. Ее признанными пионерами и теоретиками стали британцы Элисон и Питер Смитсон. Построенная ими в 1954 г. школа в Ханстонтоне – один из самых ранних примеров «брутального» стиля. Новое поколение британских архитекторов подхватило революционное движение и получило прозвище «бруталисты» — с легкой руки архитектурного критика Рэйнера Бэнема, автора книги «Новый брутализм — этика или эстетика?». Естественно, наибольшим количеством бруталистских объектов может похвастаться именно Британия. В частности, в одном только Лондоне насчитывался десяток строений в этом стиле.


«Никогда еще архитектура не заходила так далеко и так быстро»


В 1960-1970-е гг. брутализм распространился по всему миру: от церквей в Канаде до кондоминиумов в Амстердаме, школ в Японии и отелей в Пуэрто-Рико. Города-спутники Парижа Grands Ensembles и Villes Nouvelles – просто оазисы брутализма. Даже в Северной Корее есть – «пирамидальный» отель The Ryugyong, чьи 105 этажей, впрочем, таранят местное небо впустую (при всей своей эффектности, его так никто и не заселил). Серьезно отметились бруталисты в США и Югославии – там были целые школы этого направления.

К слову, ступенчатая пирамида, перевернутая основанием вверх и приподнятая над землей на пилонах, была общей темой для многих проектов. Визуальная хрупкость баланса зданий – уникальная «фишка» брутализма. Кажется, что все эти кубические нагромождения могут обвалиться в любой момент – только коснись.

В общем, широко шагнул стиль. Как пишет Фейдон в книге «Атлас брутализма»: «Никогда еще архитектура не заходила так далеко и так быстро».

Художники также отдали дань игрушкам с массивными объемами. Храм Вотрубы (Вена, 1976 г.) – сплошное надругательство над привычными форматами культовых сооружений. Когда католический приход Святой Троицы заказал новое здание скульптору-авангардисту Фрицу Вотрубе, вряд ли и святые отцы, и прихожане были готовы к результату. Строение представляет собой 152 асимметрично поставленных друг на друга бетонных блока разных размеров. Зрелище впечатляющее, и своеобразная сакральность там присутствует.

Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких

Скульптор, кстати, утверждал, что вдохновлялся готикой. Такое вот переложение готических сводов на язык béton brut.

Из категории «ненависть»: самым большим гонениям до сих пор подвергается здание Ратуши в форме перевернутого зиккурата (Бостон, 1968 г.). Его невзлюбили со дня открытия и обозвали одним из самых уродливых детищ брутализма. Зря: Ратуша оказала огромное влияние на архитектурное сообщество, породила много подражаний, эксперты настаивают на ее включении в список культурного наследия страны.

Но все в Бостоне спят и видят, как избавиться от «урода», дело за малым – найти финансирование на демонтаж.

К сожалению, власти Бирмингема в своем вандализме преуспели – все-таки снеся в 2016 г. библиотеку-зиккурат.

Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких

А вот канадцы очень ценят одно из «иконических» зданий – Habitat 67 (Монреаль, 1967 г.). Автор – архитектор Моше Сафди представил проект на Expo-67 и получил полное одобрение. В итоге в Монреале появился конгломерат из 354 бетонных кубиков, поставленных друг на друга в произвольном порядке (высотой с 12-этажный дом). В комплексе – 146 квартир с террасами. Тогда Habitat 67 назвали «архитектурным чудом». Никто пока этот вердикт не оспорил. Более того, этот комплекс считают воплощением принципа капсульной архитектуры и упоминают вместе с Nakagin Capsule Tower Курокавы.

Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких

Бывают у этих зданий проколы и функционального свойства. Меня заворожила история Erich Lindemann Mental Health Center американского архитектора Поля Рудольфа, создавшего не один бруталистский шедевр.

Он попытался привести экстерьер и интерьер психиатрического стационара в соответствие с «безумной» логикой душевно страждущих – убедив себя, что иррациональные и извилистые транзиты, сюрреалистические пространства, наслоения причудливых форм будут гораздо комфортнее для местной иррациональной же «аудитории». Это оказалось ошибкой. И без того дезориентированным пациентам пришлось нелегко в этих лабиринтах. Особенно опасными оказались выведенные наружу переходы – с них постоянно кто-то падал. Алтарь в больничной часовне своей почти языческой брутальностью настойчиво призывал к жертве и один из «резидентов», наконец, ее принес – устроив самоподжог. Некоторых до судорог пугала «лягушка» на фасаде (массивные формы балконов сложились именно в этот зловещий образ). В общем, в здании оказалось много поводов для паранойи и галлюцинаций. Восхищаясь эффектами брутализма, все же признаем, что общий антураж клиники вряд ли назовешь… терапевтическим.

Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких

Однако случаются и моменты триумфа. Макабрический «шарм» и футуристичность сделала из некоторых строений «кинозвезд».

Высотка Trellick Tower (архитектор Эрно Голдфингер, Лондон, 1972 г.) – лидер в этом списке. Здание засветилось в пяти фильмах, куче телешоу и клипов (Blur, Depeche Mode, Gorillaz, The Verve). Ну, и апофеоз movie career – место действия в фильме «Высотка» Бена Уитли (экранизация одноименного романа Джеймса Балларда). История у здания сложная – когда его передали в собственность городу, здесь быстро обосновались бездомные и наркоманы. И вообще стало небезопасно. Журналисты окрестили его «Башней террора». В 1980-е гг. некоторые арендаторы скинулись и наняли охрану. Постепенно высотка очистилась от криминала. «Киношная» слава тоже повлияла – теперь жить там даже престижно.

Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких

Впечатляющий жилой комплекс Les Espaces d’Abraxas Рикардо Бофиля привлек Терри Гиллиама, который использовал его нескучные интерьеры в фильме «Бразилия». А библиотека университета Торонто Robarts Library (1973 г.) в хорроре «Обитель Зла-4: Жизнь после смерти» превратилась в пост-апокалиптическую тюрьму. Считается, что Умберто Эко, писавший здесь «Имя Розы», перенес библиотечные лабиринты в свою книгу.

Библиотека Geisel Калифорнийского университета в Сан-Диего (архитектор – Уильям Перейра, 1970 г.) блеснула в сериалах «Как я встретил вашу маму», «Вероника Марс», «Миссия невыполнима» и других. В фильме «Начало» Нолана снежная крепость явно «списана» с этого здания.

Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких

На этой бы веселой ноте и закончить. Но, учитывая активно-жесткое неприятие брутализма, стоит опасаться невосполнимых потерь. Есть такая комиссия по историческим зданиям и памятникам Англии – English Heritage. Она-то и должна предотвращать подобные вещи. Однако по признанию ее бывшего директора Саймона Турлея, со списками наследия не все просто: «…одни и по сию пору смотрят на эти строения как на бетонных «уродов», другие считают их великолепными образцами проектирования той эпохи».  Ссылаясь на строгий отбор, комиссия включила в список наследия Barbican Estate (Лондон), жилой комплекс Park Hill и электрическую подстанцию на Moor Street (Шеффилд).

Зато позволила уничтожить ТЦ Tricorn (Портсмут), а ведь прекрасен был своей «бункерной» стилистикой. Вместо него муниципальные власти планируют реконструировать променадную зону, которая была здесь во времена королевы Виктории. Оцените иронию ситуации.

Вся надежда на инициативу #SOSBrutalism, которая проводит глобальную кампанию по спасению бетонных колоссов. В ее базе данных – более 1100 подобных объектов. Не дадут им вымереть, если что.

Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких
Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких
Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких
Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких
Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких
Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких
Экзотические направления архитектуры: наследие дерзких
previous arrowprevious arrow
next arrownext arrow
Slider

Текст: Юлия Манукян